Одинокая бледная луна мутным пятном прячется за тучами, едва освещая крыши – темнота здесь, на задворках индустриальной зоны, ощущается густой и тягучей, словно дёготь. За местами рваной колючей проволокой забора не слышно сверчков или других насекомых. Даже оставшийся далеко позади шум автострады уступает место тревожной тишине, нарушаемой лишь шаркающими шагами.

Вопреки возможным ожиданиям, принадлежат они отнюдь не с трудом передвигающейся старухе и даже не хромому с покалеченной ногой, но девушке, чья последняя пара обуви - старые, разношенные шлепки - явно великовата ей и то и дело норовит соскользнуть с ног.
Крохотный карманный фонарик едва освещает дорогу дальше пары шагов, но девушка эта не останавливается.

Колесо фортуны.
Неотвратимый поворот судьбы, кармический момент, шанс или вызов.

Тейлор часто слышит в свой адрес слова вроде “шарлатанка” и “мошенница”, однако
сама она в собственные предсказания верит безоговорочно. Даже оказавшись у чёрта на куличках, не зная конечной цели и не понимая, что вообще ищет в темноте, она продолжает следовать зову судьбы, ловко поправляя спадающую обувь прямо на ходу.

Холодный ветер, пронизывающий до дрожи - единственное движение в застывшем мире, приносит с собой облако пыли и отчетливый запах чего-то резкого, неприятно оседая в носу нотками сырости и металла.

Додумать, на что это похоже, Томпсон не решается, твёрдо убедив себя, что это воображение разыгралось со страха. Нет, нет, и нет. Именно сюда вела её, тонкая, как паутинка, ниточка судьбы, именно сюда указывали все возможные знаки. Нельзя же сдаться в последний момент?

Колесница.
Вторая карта - ответ на вызов Колеса. Также означает целенаправленное движение вперёд.

В одном из ангаров, где-то в глубине, в самом сердце лабиринта из пустых зданий, мерцает слабый свет. Тейлор тянется к нему, как мотылек летит на огонь.
Ноги, будто сами по себе, несут её вперед. К ответам.

Дверь захлопывается за спиной, как в дешёвом фильме ужасов. Не пройдя и пары шагов, Тейлор едва не ударяется лбом в “стену” - свет фонарика выхватывает металлический бок контейнера и пару старых деревянных ящиков, в которых явно что-то сгнило. Тейлор зажимает нос, стараясь не вдыхать неприятный запах.

Несмотря на слабый свет в ангаре, видно плохо, однако Тейлор прячет фонарик в карман - привлекать внимание возможного охранника совсем не хочется. Какой там сейчас штраф за проникновение на частную собственность? Она в любом случае не потянет сумму.

Почти крадучись, она неспешно обходит контейнер, осматривается в поисках таинственного источника света, пока под подошвой что-то не хлюпает.

Опустив взгляд, Тейлор обнаруживает бурые лужицы вязкой краски, а чуть поодаль - начерченную пентаграмму. Обычно такие рисуют бунтующие подростки, возомнившие себя сатанистами. Значит, это к ним ее вёл расклад?

Перевёрнутая двойка мечей.
Последняя карта - следствие собственного решения. В таком положении означает решающий выбор и необходимость открыть глаза, чтобы увидеть правду.

Странную фигуру, застывшую в неестественной позе сломанной марионетки, она замечает не сразу, не сразу видит и второе тело подле нее, а наконец заметив, чувствует, как к горлу подступает тошнота – разум будто не принимает увиденное. Тейлор пятится, беспокойно мечется взгляд.

И в это самое мгновение, когда кажется, что хуже быть не может, она с обреченностью смертника понимает, что на складе не одна.

Мысль о побеге не успевает даже оформиться — лишь на миг обжигает сознание леденящей иглой, слишком поздно оцепеневший мозг складывает пазл воедино. Тело, ещё секунду назад готовое сорваться с места в слепой панике, теперь будто намертво прирастает к полу – стремительно холодеющие конечности словно наливаются свинцом. В висках глухо стучит кровь.

Мужской голос требует показать руки – Тейлор отчетливо различает слова даже сквозь нарастающий шум в ушах, и, хотя прямой угрозы нет, ясно: неподчинение может стоить ей жизни. Не нужно быть сообразительным, чтобы это понять.

Тейлор послушно поднимает руки, демонстрируя пустые ладони – в жесте, который не раз видел в фильмах.

– Как видите, я безоружна, мистер, то есть, сэр…

Слова даются ей нелегко - во рту пересохло и язык едва ворочается, заплетаясь, пальцы трясутся предательски. Тейлор мельком видит их в тусклом свете – бледные, с синеватыми прожилками вен и побелевшими ногтями.

Какая-то часть сознания всё ещё  отчаянно сопротивляется принятию жестокой реальности, пытается самообманываться пустой надеждой. Пытается внушить, что это просто слишком реалистичный ночной кошмар. Или даже пранк. Или сцена для съёмки любительского киноролика. А может и вовсе какое-то недоразумение, никто здесь никого не убивает, сейчас они обо всём поговорят, посмеются, и незнакомец отпустит её.

Нет, конечно же не отпустит.
Интересно, её потом хотя бы опознают? Может, мать или один из бывших посмотрят криминальные сводки, и она не станет очередной Джейн Доу. Ну, это если труп обнаружат, конечно же.

Так и застывшая в пантомиме с поднятыми руками Тейлор не двигается несколько бесконечно долгих секунд, отчаянно пытаясь придумать хоть какой-то план. Напрасные усилия. У неё ни за что не получилось бы и в лучшие времена.

В какой-то момент до предела напряженные нервы сдают: не в силах сопротивляться порыву глупости, Тейлор медленно поворачивается. Наверное, для того, чтобы получше рассмотреть лицо убийцы, лишив себя последнего шанса на спасение.

В первую очередь взгляд цепляется за тусклую точку, раз за разом вспыхивающую оранжевым. Воздух застывает в лёгких, дыхание становится прерывистым и хриплым; щекочет ноздри дым чужой сигары - резкий и терпкий, он смешивается с запахом железа и смерти, и к горлу против воли подкатывает тошнота.

Тело, застрявшее где-то между “бежать” и “не шевелиться”, будто само по себе делает полшага назад, затем – ещё шаг. Подошва задевает что-то липкое, вязко тянущееся по полу, но под ноги Тейлор не смотрит. Расстояние между ней и незнакомцем увеличивается на считанные сантиметры, огонек сигареты то гаснет, то вспыхивает снова, отмеряя секунды лучше любых часов. Сколько таких вспышек у нее осталось?

Узнать Тейлор не представляется возможным. Ее пятка пересекает какую-то линию, и следующая вспышка оказывается не оранжевой – лишив пространство теней, мир схлопывается в ослепительную искрящуюся белизну.