Fate/Relictum |
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Fate/Relictum » Основной сюжет » [06.09.2014] Отражения в зеркале: Осквернённая святость, тень короля
Отражения в зеркале: Осквернённая святость, тень короля.
Время и место:
6 сентября 2014 года.
Временная мастерская Вейвера.Участники:
лорд Эль-Меллой Второй,
Грэй, Артурия Альтер.
Чтобы очистить скверну отреставрированного Грааля и уничтожить катализатор новой Войны решаются учитель и тень короля на опасный призыв героической души. Но вместо святого клинка на их зов откликается меч тирании.
Отредактировано Gray (2026-01-30 20:46:22)
Вэйвер аккуратно закрыл дверь и задержал руку на раме, дожидаясь полного смыкания маскировки — старый книжный дом в Сноуфилде теперь неотличимо слился с прочими постройками окраины. Ночная тишина нарушалась лишь редким эхом проезжающих вдали машин; слабый сквозняк из щелей не нарушал защитный барьер. Равномерное угасание звуков подтверждало эффективность изоляции помещения.
Очищенный до досок пол служил идеальным основанием для начерченного круга. Геометрия ритуала соблюдалась строго: внешний обод очищения, четыре кольца снятия, центральный знак вызова — всё соответствовало канону. Меловые линии сохраняли чёткость под защитным слоем, воск распределился равномерно, металлическая крошка в узлах не сбилась в комки. Слабое свечение катализатора в центре указывало на готовность к ритуалу.
Вэйвер методично обходил круг, проверяя ключевые параметры каждые четверть-оборота. Натяжение линий определяло стабильность контура, симметрия подтверждала правильность построения, а отсутствие паразитных связей с конструктивом здания гарантировало безопасность. Заземлитель под одной из балок надёжно фиксировал схему, а чистота вокруг линий свидетельствовала об отсутствии случайных примесей.
Ранее он уже разъяснил основные принципы Грэй: Слугу удерживали якорь и формула, а двусторонний договор обеспечивал стабильность связи. Постоянный отток маны требовал осознанной платы — пренебрежение этим законом вело к физическому истощению и ошибкам в расчётах. Правила Войны были кратки: скрытность, дисциплина, минимизация последствий. Командные Заклинания допускались только в критических ситуациях.
Перед началом ритуала Вэйвер провёл финальную проверку: основание из металла и камня, опорный договор, активированный катализатор. Инструкции были лаконичны и точны.
— Начало по моему сигналу. Поддерживай темп формулы и пять циклов заполнения. При любых аномалиях по кромке немедленно размыкаем контур.
Он занял позицию с обзором всего круга, где Грэй располагалась напротив. Между пальцами натянулась страховочная нить для экстренного заземления и разрыва любых чар; рядом находился готовый к применению гаситель, замаскированных под личные принадлежности. Вэйвер синхронизировал дыхание с ритмом круга, отмечая равномерное освещение от щели в крыше.
До активации ритуала его задача заключалась в трёх аспектах: мониторинг отклонений, контроль временных этапов и поддержание границ безопасной зоны. Он и прошлым-то правилам Войны не доверял, а этим и подавно. Грэй, разумеется, доверял.
Но проверял.
Быть может, всё с самого начала шло именно к этому?
Судьба. Будь то наследник великого рода, которому предопределён статус и уважение с рождения; безродный маг, вынужденный существовать в тени чужого родового величия; или жертва магических экспериментов - обречённая исполнить волю творцов или сгинуть, ей противостоя. Грэй отчаянно боролась со своей судьбой с самого рождения. Ненавидела чужое лицо, укравшее её собственный лик. Искала своё место в этом мире. Училась, сражалась, определяла свои идеалы и стремления. В путешествиях с учителем она познакомилась с Эрго, таким же как она, и запечатала первые проявления древней магии силой Ронгоминиада; осознала хрупкость Адда, своего первого друга, и дважды практически потеряла его… Внешне она осталась прежней: юная, пепельноволосая, лишённая собственного лица. Но в пережитых невзгодах, сражениях, ответственности за тех кто близок и перед угрозами играющих с миром честолюбивых магов и учёных она нашла себя.
А может лишь самостоятельно проторенная дорога всё определила?
Судьба. Девочка, рождённая стать сосудом для короля рыцарей. С самого детства родная мать, её собственный клан, все жители деревни этого хотели. Они жаждали увидеть, как лишённое будущего, права на собственное существование, дитя поможет им вернуть легендарного правителя Британии. Станет его плотью. Она не пожелала, она отринула это. Ей помогли сбежать, ей помогли найти иной, настоящий дом. Но отпечаток судьбы не оставлял её. Грэй видела это в чужих чертах, в чужих зелёных глазах, смотрящих на неё из зеркала, в золотистой прядке волос, отвоевавшей себе место среди пепельной серости. Она чувствовала это в бесчисленных снах и воспоминаниях о Камелоте, о рыцарях Круглого Стола, об убийстве собственного ребёнка и гибели от его рук на поле Камланн. Раз за разом у неё отвоёвывали всё больше и больше «я». Сколько ещё оставалось от той серенькой девчушки и сколько принадлежит золотому королю?
На перекрёстье решений и предопределённостей сходятся нити судьбы.
Выбор. Грэй стоит перед кругом призыва. Последние приготовления - завершены; наставления - услышаны. Ей страшно - отсутствие страха было бы глупостью и наивностью в её ситуации. А после всего пережитого - вовсе непозволительно. И тем не менее она не сомневалась ни на миг. В привычной клетке лежит молчаливый Адд, истерзанный поболее, чем её собственная память, потеснённая воспоминаниями короля рыцарей. Сама она - не меньшей силы катализатор, как сосуд призываемого героического духа. Но Грэй не идёт на поводу этой судьбы - она дарует Артурии тело, но своего не отдаст. Она призовёт её, - но не для возрождения былого, а для защиты грядущего.
– Пусть серебро и железо станут основой, – провозглашает Грэй первые слова заклинания. Ритуалу требуется основание - та опора, на которой зиждется всё. Выстроив её - пора перейти к следующему этапу, как и объяснял учитель. – Да восстанет стена против ветра, что падёт, – подготавливает она условия для призыва героической души. Ритуальные слова звучат в унисон нарастающему, едва слышимому звону магической силы. Грэй - не полноценный чародей, не истинный маг в том понимании, в котором на этот титул смотрят другие. Но драконье ядро гудит жгучей энергией, а естество древнего правителя резонирует с его реликвиями. – Сим я объявляю: твоё тело будет служить мне, а моя судьба станет мечом твоим, – высекает она слова обета. Для Грэй слова эти больше, чем просто строчки из ритуала. Для неё они - синоним того, на что решилась, к чему наконец пришла. Она отвергает свою судьбу как сосуда короля, решаясь взять власть над телом короля в свои руки. Но в то же время она облекает ту судьбу, что была ей уготована, в разящий меч, которым уничтожит зло, что недобитым осталось в осколках проклятого Грааля.
– Приношу клятву здесь и сейчас! – отчеканила девушка, принимая на себя роль воплощения всех добродетелей и владыки всего зла. И наступает кульминация. Волнение растёт, Грэй чувствует уже сейчас знакомое покалывание, помутнение в сознании. Размытые образы так и напрашиваются из глубин не то своих, не то чужих воспоминаний. Ей нужно сказать лишь последние слова и воззвать к той самой душе, которую желала и одновременно страшилась призвать.
– Прибудь из круга оков, Хранитель Святого Равновесия!
Отредактировано Gray (2026-02-03 18:00:40)
Кто может лучше знать цену магии, чем тот, кто был воплощен при её помощи, взращен и брошен на волю судьбы, которая равнодушно плела свои нити и любого норовила утащить в своё логово паучьими жвалами. Кто лучше всех знает, как опасна нечеловеческая мощь и возможности в руках недостойных, чем тот, кто сам был омрачён её влиянием? Кто больше всех жаждал бы порвать свои жилы, взлелеянные драконьей кровью, запечатать себя в камне истории, как когда-то был меч, ставший символом безграничной жестокости, неупокоенности, жажды?
Некто из безвременья, из далёких эпох, чьё эхо раскатом раскинулось до безграничного «нигде и никогда», возжаждал своим сердцем разобрать опасный артефакт по винтикам, снести, сокрушить, переломить его искажённую волю, очистить землю от греха, которому нет прощения. Некто взалкал к душе, что не могла не ответить на столь отчаянный порыв. Ведь дух как никто другой знал цену отчаяния, падения, проигрыша и горделивой стойкости пред этими приговорами времён.
– Прибудь из круга оков, Хранитель Святого Равновесия!
Звонкий и чистый, словно хрусталь, голос, резонировал с исступлённым рёвом, что ворвался в помещение, прорвав ткань времени как тонкую вуаль острыми когтями. Магический круг вспыхнул, но странным образом: можно было бы поклясться, что иссиня-белый ореол затемнился, а воздух в комнате, казалось, не нагрелся, а напротив, вымерз. По стенам хищно поползли дрожащие тени, осторожно слизывая ненадёжный свет. В центре круга тьма не рассеялась, а напротив, только сгустилась, постепенно обретая форму.
Это был не тот король былого и грядущего, которого бы узнал Вэйвер. Ни сияющих доспехов, ни ауры благородства – тщетно он пытался собрать воедино свои воспоминания и наложить их на образ перед ним.
Чёрные матовые латы закрывали тело воина, поглощая любой намёк на свет. Тихая вибрация внутри круга постепенно стихала, но эта тишина не приносила облегчения – это был звук рвущихся надежд, гул окончательного падения. Женщина в центре круга давила своей аурой – не мощью, а абсолютным, вымороженным и спокойным гневом.
Это была неупокоенность, превращённая в оружие. Дух, который не мог и не хотел отказаться от своего пути и который в итоге погубил его.
Женщина была в маске, испещрённой алыми узорчатыми линиями. Неспеша она сняла её – латные перчатки больше походили на когти какого-то чудовища, но такой образ складывался об этой Слуге в целом, а детали подсознание дорисовывало само.
Её лицо было прекрасной, аристократической маской, но напрочь лишённой всякой теплоты, всякой человечности. Мраморно-бледная кожа. Страшные мертвенно-золотистые глаза. Не было в них тяжести короны или сосредоточенности воина, как у светлой её версии, которую два мага ждали. Это была пустота, хранящая в себе бездонную ненависть – к своим врагам, слабости, недостойным великой силы людям и волшебным созданиям. Её взгляд напоминал прикосновение обнажённого нерва ко льду.
Это явно был не тот Слуга, на которого они рассчитывали. Это была антитеза их надеждам.
Сэйбер пока не обращала внимание на стоящего позади неё мужчину, ведь, очевидно, её потенциальный Мастер стоит перед ней.
- Слуга класса Сэйбер, - глухим и не несущим, как ни странно, никаких эмоций голосом произнесла она. – Явилась по твоему зову. Ты ли мой Мастер? Покажи своё лицо.
Холод от последней фразы был почти физически болезненным. Она не просила.
Истинная суть призыва или шутка искажённого Грааля? Грэй получила в своё распоряжение Слугу, который был носителем меча-искажения. Меч, отрицающий свою светлую сторону и сердце, пожравшее человеческую природу. Концентрированный яд, облачённый в знакомые, но до жути чужие черты.
И теперь этот яд начинал медленно сочиться по венам призвавшего его носителя мага, настойчиво и неуклонно обхватывая тонкие запястья и обволакивая сердце, что будто пропустило удар от внезапно накатившего холода. Как когда-то сердце дракона заменило Артурии человеческое и охраняло своим особым, извращённым образом, так и теперь медленно образовывающаяся связь цепко, неумолимо закреплялась в нервах, в токе крови, в воздухе в лёгких. Всполохи огненно-мрачных образов накатили как поток горячей воды в душе, а затем сменились невыносимым холодом, отчего перехватило дыхание.
Вэйвер не сдвинулся с места, пока круг догорал и воздух оседал после вспышки. Он замер в позиции наблюдателя, фиксирующего аномалию: взгляд — на границу круга, слух — на качество тишины, кожа — на температурный сдвиг. Холод шёл не волной, а ровной, бездыханной пластиной, вытесняя тепло из комнаты. Свет от лампы не возвращался в углы, а будто вяз в неподвижном воздухе. Тени лежали неестественно плоско, будто нарисованные, не цепляясь за складки на его рукаве, как должно было бы быть. Контур выдержал, но отклик был чужим.
Фигура в центре обрела плоть без должного «веса» призыва — словно сама пустота приняла человеческие очертания. Мозг Вэйвера уже начал автоматически отмечать точки расхождения, когда латная рука поднялась к маске. И тогда выдержка дала сбой. Узнавание ударило быстрее анализа. Слишком знакомые пропорции, слишком точная линия подбородка — и взгляд, в котором не было ни короны, ни вызова, только безразличный холод, не сулящий ничего, кроме своего собственного существования.
Сердце коротко и глухо ударило в грудную клетку. Он рванулся вперёд раньше, чем сформировалась хоть одна мысль. Ладонь нащупала плечо Грэй и рванула её назад не толчком, а резким движением на отрыв, как выдёргивают из-под обрушивающейся кладки. Следующий шаг он поставил уже чётко на линии между кругом и девушкой, перекрывая прямой вектор для взгляда или атаки. Удивление, смешавшись с внезапным холодным страхом, на миг парализовало мысль; мышцы лица дёрнулись, и он силой воли заставил их окаменеть.
— Не подходи к ней! — даже сам в моменте не понял, к какой из двух обладательниц схожих черт был обращён этот вскрик.
Его голос прозвучал низко и плоско — всё-таки это была не угроза, а констатация черты, которую он был готов удерживать физически. Это была она. И одновременно — категорически не она. Не та душа, не та мощь, не та температура реальности вокруг. Имя сейчас ничего не меняло: на зов откликнулось искажение. И если связь между Мастером и Слугой начнёт устанавливаться, первой её скрутит и потянет на себя именно носительница.
Ведь даже если это была не до конца она, единожды Вэйвер всё равно видел у неё такое же холодное, неживое выражение лица и единственную отображённую волю — убивать.
Он не потратил ни мгновения на внутренние дискуссии. Не смещая корпус с защитной линии, он опустил взгляд к полу и пробежал им по кромке подготовленных рун, как по тексту доклада: целы ли контуры, не пошли ли трещины по старому лаку пола от перепада уровня маны. Пальцы на связке оберегов — всего-то цепочка на ремне — нашли нужный — тонкий металлический брелок-кольцо с насечкой — и проверили готовность коротким нажимом, без активации. Эти руны не остановят Слугу. При необходимости они создадут барьер, кинетическую ловушку — задержку, покупающую время. Несколько секунд. Иногда этого достаточно.
В мистическом буйстве, фонтане магической энергии, формирующей тело призванного героического духа, Грэй ещё не видела результатов своего ритуала. Но уже чувствовала его последствия. Одновременно такая знакомая и чуждая, холодно-обжигающая, агрессивная магическая сила начала проникать в самые жилы драконьего ядра, раздирать его и вытеснять праведную мощь короля рыцарей. Они хотели призвать святой меч, чтобы силой его выжечь всю скверну этой проклятой войны. Но призвали падшее, очернённое этой же скверной орудие, сущность которого теперь посягает на саму Грэй.
Хранительница редко прибегала к полному использованию сил драконьего ядра. Будет преувеличением сказать, что она его не боится. Конечно же этот страх преследует Грэй с того самого дня, как инородный, мистический орган пророс в её теле, отдаляя от простой человеческой девушки ещё дальше. Да ещё сильнее размывая грань между ею и Артурией. Не казалось что его сила стирает личность Грэй также, как раскрытие истинной силы Ронгоминиада, но от того чужеродная, древняя мощь не представлялась безопаснее. Теперь это ощущение станет лишь сильнее. Драконьи жилы вскипают от ледяной ненависти. Невольно девушка пошатывается, на миг теряя равновесие и стройность дыхания, но она быстро возвращает себе самообладание и лишь на шаг отступает от появляющегося перед ней Слуги. Чтобы в следующий момент почувствовать прикосновение учителя, отстраняющее её прочь от героического духа. Он, конечно же, всё понял сразу, возможно даже раньше, чем ощущавшая этот призыв физически Грэй. Оказавшись позади учителя девушка почувствовала миг расслабленности - пока её не видят она может дать себе слабину. Вздрогнуть, склониться под весом болезненных трансформаций, отнимающих у неё крупицы собственного «я». Кожу начало покалывать, а затем практически вымораживать. Словно всё былое тепло искореняется тёмной мертвенной бледностью явившегося на зов проклятого короля. Но на этом преображение не останавливается - на несколько секунд Грэй пришлось прикрыть глаза, в тщетной попытке стерпеть пронзительный лёд чужой сущности. Чистая синева вымаралась из зелёных глаз - остался лишь холод золота.
Чёрные доспехи, ледяной гнев и лицо, словно отражённое в зеркале. Глаза всё ещё терзаемы эхом болезненного преображения, но Грэй не желает давать ни превращению, ни боли от него и толики власти над собой. Она всё ещё человек, - хочет думать, что в ней человечного осталось ещё достаточно много, чтобы так зваться, - и потому простительна мимолётная слабость. Но выдержав гнёт волны чужой личности дальше должно встать прямо и с уверенностью принять очередной бой за саму себя. Грэй выпрямляется, смотря прямо в глаза призванной Слуге. Подходит ближе - но не выходя вперёд учителя прежде, чем успокоит его.
– Не волнуйтесь, я справлюсь, – тихо шепчет ему прежде, чем сделать следующий шаг. Она не знает как прошёл бы призыв не будь его здесь, но его решительность и бескомпромиссность согревают даже сквозь морозную ярость чужой личности, вторгающейся в её сознание.
Грэй вышла вперёд и сбросила капюшон, скрывавший большую часть лица. Король рыцарей хотела увидеть лицо своего мастера? Увы, но придётся лицезреть своё собственное…
– Моё имя Грэй и я твой мастер в этой войне, – твёрдо отвечает хранительница. – Но здесь мы не за желаниями, а затем, чтобы избавить мир от этой порочной войны.
Вероятно далеко не каждый Слуга воспримет подобное с радостью или хотя бы просто принятием. Разве не в этом смысл контракта между героической душой и мастером? Добиться исполнения желаний друг друга. Но утаить истинную цель призыва - значит облечь Слугу в бездушное орудие собственной воли. И сколь бы цель не была праведной, поступать так - значит переступить через собственные идеалы и чувство правильного. А главное - она слишком хорошо знает каково быть инструментом чужих замыслов. И глядя в столь же хорошо знакомое лицо чувствовала это ещё острее. Нет, она не может и секунды держать ту в заблуждении. Пусть даже это не та Артурия которую они желали призвать, отмеченная тихой злостью и тёмной силой, пусть даже это создаст им проблемы. Она примет ответственность за свою принципиальность, но останется собой. Останется той, что борется за собственное «я». И даже в этом твёрдом, важном решении она испытывает сомнения - сомнения, порождённые чужой личностью, чужим взглядом на мир и пережитым опытом. Но мысль, что использовать Слугу в неведении - необходимое, правильное зло, - оказывается тут же выброшена на задворки сознания. Нет, Грэй так не поступит.
Она не раз видела подобные глаза и подобные жесты. В холодных стенах её крепости, в пленённых ветрами полях, на месте временного лагеря, на центральной площади, где миловали и казнили. Чем дольше она правила, чем чаще узнавала этот затравленный взгляд. Ужас, вгрызающийся в сердце. Смиренное уважение её силы. Жажда, говорящая об их желании смерти этому королю. Последние глаза, что смотрели на неё так же, принадлежали её собственному ребёнку.
Равнодушно, почти со скукой, она следила за тем, как незнакомец, бросив свою выжидательную позицию, бросился на защиту, хотя в этом не было решительно никакой нужды. Более того – он не обладал даже правом прерывать разговор, к нему не относящийся. Но это был союзник её призывателя. Сначала должно выслушать его.
Словно лев, наблюдающий за тем, как кроткая антилопа выходит к водопою прямо навстречу своей смерти, женщина немигающим взглядом тщательно следила за движениями девушки, что дерзнула призвать её и сделать своим орудием.
Вот только то, что она увидела и ощутила, заставило Сэйбер слегка вздрогнуть. Это было невозможно. Это было… точно такое же лицо, как у неё. Те же тонкие, аристократичные черты. Та же бледная кожа. Тот же разрез глаз - только у Грэй они были живыми, полными отчаяния и решимости. Но… такими же золотистыми и уставшими. Бесконечно уставшими носить маску и быть тем, кем она даже не должна была рождаться.
– Моё имя Грэй и я твой мастер в этой войне. Но здесь мы не за желаниями, а затем, чтобы избавить мир от этой порочной войны.
Две женщины стояли друг напротив друга в застывшем, промёрзшем помещении. Альтер молчала. Её взгляд, тяжёлый, будто могильная плита, медленно скользил по лицу Грэй, изучая каждую чёрточку, каждую морщинку, каждую тень. Она слышала каждое слово, но пока не отвечала.
- Ты… обладаешь не только моим лицом. Но утверждаешь, что хочешь избавить ни много ни мало, но весь мир от войны, которую раз за разом начинаете такие как вы.
Тишина. Казалось, стало так тихо, что можно было услышать треск морозного воздуха, сжимающего книжные корешки.
На лице Артурии что-то дрогнуло. Не смягчение, не улыбка, но что-то вроде тени уважения.
- Ты готова умереть за это?
Голос Слуги прозвучал угрожающе низко, хрипло, словно лишившись интонаций, как скрежет камня о камень.
- Я ненавижу магию. И ты, с лицом, которое я носила, говоришь мне, что хочешь уничтожить её источник? Готова сжечь всё, что у тебя есть, ради шанса уничтожить…
Она намеренно сделала паузу, переведя взгляд на мужчину, что был напряжён словно пружина, и готов был… интересно, на что именно он был готов и ради чего? Он очень хорошо осознавал угрозу. Но не похоже, но они оба были к ней готовы.
-… уничтожить, быть может, саму себя?
Альтер медленно, очень медленно, опустила меч. Лезвие чёрного клинка коснулось пола, и в том месте, где оно соприкоснулось с ним, потекла тонкая струйка чёрного дыма.
- Убери свою игрушку, маг, - бросила она равнодушно. - Если бы я хотела вас убить, вы были бы уже мертвы. Оба. И вы будете мертвы, если не воспринимаете всерьёз то, что сотворили.
[icon]https://upforme.ru/uploads/001b/93/34/49/783766.jpg[/icon]
В коротком смешке, вот-вот сорвавшемся с губ Вэйвера, было всё: боль, отчаяние, страх, ужас, невежественность в шансе быть правым, отчуждённость любознательности и горечь двойственной памяти. Именно от многогранности, комом вышедшей из горла мужчины, его дыхание звучало рвано и болезненно, но горячо и живо. Прислушайся Вэйвер к собственному сердцу, то, вероятно, на один лишь слух определил бы, как подскочило его давление от вырвавшегося в кровь адреналина.
...Но он помнил, что раж этот, многоцветный и пламенный, враг тебе, только если глаза обмануты и напуганы, и ревностный друг, оседлай его, как верного скакуна, главное не растерять направление.
Вэйвер опустил голову и смахнул каплю холодного пота со лба, в возможности на миг, за рукой, искривить усмешку и, надломав чувства, вернуть себе ровную маску.
У страха глаза велики; именно такой, вопреки свидетельствам, он видел Артурию и годы назад, и годы и годы назад там, в Фуюки. Знал, что демонизирует из-за неумных и неблагородных Мастеров, но продолжал искажать память об Артурии так, словно это могло что-то подтвердить. Только что? Ах да, возможность хрипло заметить ироничную абсурдность:
— Вот оно, истинное лицо короля Артура, явившегося на зов Битвы за Грааль.
Сказать Грэй, что он не волнуется, Вэйвер, разумеется, не мог. Слов утешения, да даже попросту добрых, ну хотя бы вежливых, у него попросту не было. Единственное, что ему оставалось, это вновь оставить тяжесть — реальность?.. — своей руки на плече ученицы.
...Бывшей ученицы, давно уже самостоятельной леди, которая эту самую самостоятельность сейчас и доказывает, пусть и глядя своим страхам и призракам прошлого в лицо. Буквально. О, ирония истории.
— Ты в праве отказаться, — Вэйвер продолжал говорить теперь уже только с Грэй, словно не было перед ним «Героического» духа, зрительный контакт с которым при этом он ни на секунду не разрывал. — Мы прекратим ритуал и придумаем что-нибудь ещё.
Отредактировано Lord El-Melloi II (2026-03-28 17:19:10)
Вопрос Артурии кольнул, но не сильно. Увидеть сомнение в её взгляде ожидаемо. Героической душе в пору недооценивать решимость смертных магов. Да и что взять с обычных магов? Вряд ли многие из них действительно готовы умереть ради высоких идеалов. Ради личных амбиций - вот это уже другое дело. Не раз и не два Грэй наблюдала за этим в путешествиях с учителем. Маги так охотно губили себя, близких и всех вокруг ради тщетной попытки достичь величия, древних знаний или просто утолить собственные желания. Но чтобы принести себя в жертву ради чего-то действительно значимого?.. Таких единицы. И к сожалению, кажется что чаще губят их маги более эгоистичные, чем высокие идеалы и стремление что-то изменить.
Но в то же время вопрос неприятен. Каждое мгновение она умирает как раз во славу тех пресловутых фантазий о величии, ради чужих амбиций и древних знаний. Вырвать свою смерть из чужих лап и присвоить себе, направить на то, что считала действительно важным - в этом, возможно, было даже больше бунта против роковой судьбы, чем идеалистичного желания улучшить мир. Выходит Грэй и сама в каком-то смысле эгоистка. Но её не смущает это. Она могла позволить себе немного эгоизма. Словно в этой человеческой несовершенности обретает возможность ощутить чуть больше реальности самой себя.
Но король рыцарей не остановился на одном вопросе. Она продолжала давить и вопросы эти казались тяжелее самой ауры проклятой Сэйбер. Скверна, древняя магия - Грэй не напугать силами чудовищ и богов, не смутить масштабом враждебной мощи. Но собственная участь, личный извечный враг - она научилась с ним жить, научилась ему противиться, но человек всегда отчаян в условиях выживания. А человек, утопающий непрерывно - так тем более. Она прямо сейчас ощущает как тело её меняется, как меняются потоки маны в жилах драконьего ядра - даже не её магичекой цепи, а чужеродного органа. Она дышит чужими лёгкими, она смотрит чужими глазами, и говорит чужими устами, обликая в слова чужой голос. Сама судьба уничтожает её - и потому прекрасно знает каково это. Стоять здесь перед лицом собственной погибели - не инфантильная блажь, не беспечность. Она более чем понимала на что идёт.
Но больнее всего укололи слова учителя. Потому что понимает, что он чувствует. Догадывается, о чём может думать. Ей не хочется причинять ему боль своей упёртостью, но отступить сейчас означало бы проявить безответственность. Малодушие, которое не приведёт ни к чему хорошему. Ни для других людей, ни для них самих. Она уже запятнала себя новым этапом превращения, уже вобрала в себя скверну Грааля, что струится по магическим жилам тёмной Сэйбер. Цена уже уплачена. Продолжить означает принять новые риски, новые последствия, но если этого не сделает она сейчас, то многие другие столкнуться с не менее страшной судьбой. Грэй помнит Эрго, помнит что в мире кроме неё есть и другие несчастные сосуды. Грааль - один из столпов этих чудовищных экспериментов. Один раз они уже попытались его уничтожить, но их усилий тогда оказалось по всей видимости недостаточно. Грааль нужно уничтожить совсем, изничтожить вплоть до самых крупиц, мельчайших осколков. С такой целью искать обходные пути и осторожничать - значит обманывать самих себя.
– Нам уже не исправить случившегося, – говорит Грэй мягко, практически нежно. – Но есть те, кто ещё не пострадал от этой войны. Давайте дадим им шанс. Настоящий шанс.
Храбриться, утешать что всё в порядке, что ничего не случится - было бы ложью. И совсем не той причиной, ради которой стоило бы продолжать. Они же здесь не затем, чтобы просто выжить самим. Проблему нужно решить и кому, как не классу Лорда Эль-Меллоя Второго по зубам эта задачка?
– Ты ведь видишь что я такое, – теперь уже девушка обращается к героической душе. Взгляд её обращён ровно в золотые глаза Артурии - такие же, какими только что стали её собственные. Но для пущей убедительности она протянула вперёд руку - ту, что сжимала клеть из золота и тёмносинего металла. Для неё кубик внутри - дорогой друг, дремлющий на последнем издыхании. Но для короля Артура - легендарное божественное орудие. То самое, что может послужить весомым аргументом о способности этих двух магов запечатать или уничтожить Грааль.
– Мы прекрасно знаем о цене этой войны. Именно поэтому мы здесь.
[icon]https://upforme.ru/uploads/001c/9f/08/4/124702.jpg[/icon]
Глаза Сэйбер, золотые, как раскалённый металл, долго смотрели на протянутую руку Грэй. Не на лицо, не на решимость, а именно на эту вещь - клеть из золота и тёмной дымчатой синевы, внутри которой мерцал, сжимаясь и разжимаясь, странный куб. Дышащий. Почти живой. Умирающий.
Артурия поняла, что это за оружие. Узнавание кольнуло болью, скрежетом в зубах и ледяной пустотой под рёбрами.
Она медленно перевела взгляд с оружия на лицо девушки. То же лицо. Та же кровь. Но драконье сердце в груди Альтер всё же не дрогнуло. Оно стучало тяжело и редко, как молот по наковальне, выковывая не тепло, а сталь.
- Ты держишь в руке оружие, которое мне слишком хорошо знакомо. И при этом говоришь мне, что знаешь цену.
Она сделала один шаг вперёд, игнорируя нервную, пусть уже и более сдержанную реакцию Вэйвера. Лезвие чёрного клинка, коснувшееся пола, оставило за собой тонкую, тлеющую борозду, словно сама материя комнаты не выдерживала присутствия этой Слуги.
- Ты носишь в себе смерть. Не чужую - свою. И ты готова использовать её как ключ, - она произнесла это, остановившись на расстоянии вытянутой руки, и в комнате на несколько мгновений, бесконечно долгих, воцарилась нечеловеческая тишина – такая, что опускается только перед казнью, или сразу после вердикта.
- Ты такая же ошибка природы, как и я. И точно так же не должна была рождаться – как и я.
Будто плетью, она била словами наотмашь. Она не нуждалась в милосердии, давно забыв, что это за чувство, а потому не видела нужды проявлять его по отношению к своей копии, что, пусть поневоле, как и она когда-то, вынуждена носить эту броню чужой личности. Идеала, которого не существует и не должно было существовать.
Сэйбер повернула голову к Лорду Эль-Мэллою Второму. Он стоял неподвижно, сжав челюсть, а его взгляд лишь изредка метался между ней и Грэй, но всё же был сосредоточен на Артурии. Будто бы она была каким-то личным его врагом.
- Ты ничего не можешь знать о моём истинном лице. И о моей жизни. Никто из ныне живущих, как никто и из моих современников. Быть может, ты будешь утверждать, что знаешь и её - настоящую?..
Что-то - не усмешка, а скорее её тень -промелькнула на лице падшего короля.
- Грэй.
Она повторила имя своего Мастера, который, по иронии, был её полной копией не только во внешности, но и в том, как цепко судьба держала её в своих уродливых когтях, не давая право выбора. Но один всё же оставила – право на смерть. Имя было произнесено без пиетета, но и без снисходительности. Так запоминают имя солдата, что подаёт большие надежды.
- Значит, ты готова отдать жизнь за то, чтобы такие как мы больше не появлялись на этой земле. Всегда будут те, кто предаст родную землю и свой народ за право воспользоваться незаслуженным им благами. Всегда будут те, кто якшается с чужаками, угнетая своих. И в любой момент твои идеалы, цели и стремления могут быть растоптаны.
Бледные губы Артурии чуть дрогнули. Не улыбка, но скорее признание.
- Хорошо.
Чёрный клинок исчез, растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий дымный след. Артурия выпрямилась, и голос её стал твёрже.
- Я стану твоим мечом, Грэй. Если твоя решимость дрогнет, если попытаешься использовать меня ради неприемлемых мне целей – я милосердно обрушу этот меч на тебя, лишив возможности предать свою честь. Я не служу магам. Я служу цели. Если твоя цель - уничтожить любой магический артефакт, что может попасть не в те руки, и не дать отщепенцам больше власти, чем они того заслуживают – я сожгу этот мир и уничтожу каждого, кто встанет на твоём пути.
В её глазах, на мгновение, мелькнуло что-то, похожее на одобрение.
- Я - Артурия Пендрагон. Король, которого прозвали кровожадным тираном. И я принимаю твой контракт.
Она протянула руку, но не для рукопожатия, а для командного жеста, словно генерал, принимающий армию.
- Не разочаруй меня.
Вы здесь » Fate/Relictum » Основной сюжет » [06.09.2014] Отражения в зеркале: Осквернённая святость, тень короля
